«Новое военное столкновение между Израилем и Ираном вполне реально»: Фарзин Надим

По словам иранского аналитика Фарзина Надими, мы входим в трехмесячное «окно вероятностей», в течение которого новое военное столкновение между Израилем и Ираном вполне реально.

Мир вновь застыл в тревожном ожидании. Призрак большой войны на Ближнем Востоке не отступает — он лишь меняет маску, время от времени напоминая о себе через угрозы, маневры, убийства и развертывание систем противоракетной обороны.
Надими, старший научный сотрудник Вашингтонского института, высказал в интервью Iran International не просто предположение, а четко предупредил: если текущая динамика сохранится, решение Израиля о нанесении удара по Ирану может быть принято уже в ближайшие недели. «Я думаю, что максимум через три месяца, если такое решение будет принято, оно будет реализовано, - подчеркнул аналитик и добавил. - Если все продолжит идти в том же духе».

Что означает «тот же дух»? Это нарастающая безысходность ядерных переговоров, блокированные дипломатические каналы, рост региональной агрессии и внутренняя политическая нестабильность, как в Израиле, так и в Иране. Это расчет, в котором война, как вариант, может оказаться менее рискованной, нежели бездействие.

Но есть и прямая логистика: США увеличивают военное присутствие в Израиле, усиливая оборонные позиции своего союзника. По данным Надими, к уже размещенной в Израиле батарее противоракетной обороны THAAD добавлены еще четыре пусковые установки. Таким образом, Пентагон делает ставку на быстрое реагирование, усиливая щит на случай, если Иран попытается ответить. Подставленное Израилю американское «плечо» носит не только дипломатический, но и вполне физический характер — бетон, сталь и противоракеты.
Израиль, со своей стороны, учится на собственных ошибках. После конфликта 2024 года в Иерусалиме поняли: затяжная и дорогостоящая война — это тупик. Следовательно, необходимо краткое, точечное и крайне болезненное вмешательство, при котором заранее выстроенная система обороны должна обеспечить минимальные потери с израильской стороны. Подобная стратегия требует и беспрецедентной разведывательной точности, и координации с США, и, возможно, молчаливого согласия ряда арабских режимов, давно уже воспринимающих Тегеран как главную угрозу в регионе.

В Тегеране тоже готовятся. По сообщениям иранских источников, после ликвидации в ходе предыдущих военных действий высокопоставленных чиновников Совет национальной безопасности Ирана поручил каждому ответственному лицу назначить себе преемника «на несколько рангов ниже». Это не просто мера предосторожности, а признание реальности, понимание того, что удар Израиля может быть внезапным и точечным. Как мы видим, политический и военный менеджмент Ирана заранее адаптируется к жизни после возможных потерь.

Важный момент в текущем противостоянии — его ритуальный характер. Иран и Израиль уже давно не просто два государства, находящихся в конфронтации. Это две символические системы, каждая из которых строит себя в оппозиции к другой. В этом смысле, как ни парадоксально, война становится частью внутренней легитимации. Для Израиля — это борьба с угрозой физического уничтожения. Для Ирана — сакральное сопротивление «сионистскому образованию». Именно поэтому, осознавая цену полномасштабного конфликта, обе стороны продолжают шаг за шагом готовиться к нему.
И все же, ни Иран, ни Израиль не заинтересованы в большой, затяжной, «грязной» войне. Обе стороны — прагматики, умеющие считать и свои потери, и последствия для третьих стран. А потому конфликт не обязательно должен принимать форму открытого противостояния. Теневые операции, удары по конкретным объектам, диверсии, кибератаки, убийства — всё это уже давно стало частью арсенала.

Что же касается Соединенных Штатов, то они, как и прежде, играют сразу несколько партий. С одной стороны, Вашингтон укрепляет оборону Израиля, увеличивает военное присутствие на Ближнем Востоке и, по сути, действует как гарант сдерживания. С другой, в тени продолжаются, пусть и без особого прогресса, контакты с Ираном. Но каждый новый раунд эскалации отдаляет возможность возвращения к дипломатии.
Фраза Надими о том, что «решение может быть реализовано в течение трех месяцев», звучит не как угроза, а как диагноз, как итог долгого пути, на котором ни одна из сторон не смогла или не захотела повернуть назад. И если небо над Ближним Востоком будет вновь прочерчено сотнями баллистических и гиперзвуковых ракет, никто не сможет сказать, что не был предупрежден.

Мир в очередной раз оказался в ожидании взрыва. Разница лишь в том, что теперь, в преддверии этого взрыва, с обеих сторон строят бетонные укрытия, подводят кабели и крепят пусковые установки. Все продумано и все готово.

Осталось только решение…